По осколкам Борщаговки 

Ряды типовых домов, минимум зелени, разве что парк «Юность», известный также как «культурный центр» местной гопоты «Колибрис» (по названию рынка) – таков стереотип нынешней Борщаговки. Она начала застраиваться в 1970-х, когда на свободной земле на север от села Никольская Борщаговка построили одноименный жилой массив (он заканчивался улицей Семьи Сосниных). В 1978 году взялись и за село, но его следы все же остались среди безликих высоток – памятник погибшим воинам, церковь и пара озер.

 

Метаморфозы храма

 

– Село снесли за три года, нас переселили в квартиры, – вспоминает коренная жительница Борщаговки Галина Коваленко. – Колхоз был сильный – часто к нам заезжал Никита Хрущев. Жаль речку Нивку, на массиве ее упрятали под землю, осталось только пара озер, раньше там водились карпы до 30 сантиметров. Сохранилась и наша церковь, одна на все Борщаговки – не так давно ее восстановили.

 

Впервые церковь здесь появилась в середине XVII века – когда основали село как подсобное хозяйство и выращивали продукты для содержания Киево-Могилянской академии. С тех времен вода в церковных колодцах считается целебной. Как рассказал нам киевовед Александр Михайлик, хотя традиционные для сел многочисленные колодцы во время строительства массива были засыпаны, около церкви они уцелели.

 

Каменное здание нынешнего «Борщаговского собора», а точнее, церкви Живоносного источника (Иконы Казанской Божьей Матери) построили в 1872 году. В 1936 году купола снесли, саму церковь закрыли – до 1941 года, когда вновь открыть храм разрешили... немецкие оккупанты. Но на этом испытания не закончились – второй раз церковь перестала функционировать в 1968 году, здание передали фабрике кинопроката, затем – парку культуры и отдыха. Когда в 1980-х годах строился массив Южная Борщаговка, церковь планировали превратить в спортивный клуб, однако из-за проблем с финансированием работы не были завершены. Весной 2002 года «Борщаговский собор» восстановили. Он немного напоминает Владимирский собор – цветом и нарядными куполами.

 

Печь на угле, удобства – во дворе

 

От других Борщаговок тоже мало что осталось – от Братской сохранилось кладбище на улице Григоровича-Барского да несколько домов у конечной трамвая. Михайловская Борщаговка так и осталась одноэтажной. Местные жители вспоминают, что здесь планировали все снести, но не получилось, то ли Чернобыль помешал, то ли из-за близости аэропорта – взлетно-посадочная полоса нацелена почти прямо на село. Кстати, больше 30 лет назад возле села случилась крупная авиакатастрофа – 17 декабря 1976 года АН–24, приземляющийся на полосу Жулян с востока, в условиях плохой видимости не рассчитал скорость, проскочил аэродром и врезался в насыпь железной дороги «Киев-Фастов». В огне пожара погибли 48 человек. Уцелели двое: маленькой девочке захотелось в туалет, и стюардесса пошла ее проводить. Так они оказались в хвосте лайнера – он оторвался при взрыве и упал в болото.

 

Село у многоэтажного массива остается другим миром: всего несколько лет как сюда провели газ, вот только подключение к дому обходилось в 15–20 тысяч гривен. Поэтому кое-где топят печки углем. Водопровода многие не дождались – пробурили собственные скважины. Несколько лет назад по селу ходил автобус №96 – но его закрыли, остались одни навесы по остановкам.

 

Хотя и строятся новомодные особняки, большинство «городских» селян так и живет в достроенных-перестроенных хатах. Их жители иногда с завистью поглядывают на высотки: «Нам приходится самим обустраивать свой быт, а «горожане» иногда даже не платят за квартиру и за них все это делает жэк».

 

Усадьбы из «параллельной реальности»

 

Советские послевоенные планы Киева изобилуют неточностями – городские чиновники таким образом выдавали желаемое за действительное. Так случилось и с небольшим участком улицы Пришвина возле проспекта Академика Королева. Эта улица – все, что осталось от села Никольская Борщаговка. Когда массово сносили частный сектор, 12 усадеб уцелели, но оказались в «параллельной» реальности.

 

– Мы живем как в захудалом селе, хотя, казалось бы, рядом общественный транспорт, трассы, многоэтажки – рассказал Виталий Денисенко, коренной житель улицы Пришвина (до 1975 года улица называлась Горького). – Лет 30 мы «стояли под снос», ничего не могли достраивать, а ведь семьи росли... Не так давно нас таки легализировали – разрешили приватизировать землю и стали приглашать на выборы; до этого нам часто отвечали: «Вас нет на плане города».

 

Газ провели только в 2006 году, причем газификацию улицы длиной в 300 метров вели восемь месяцев – до этого топили дровами и углем. Та зима выдалась холодной, а многие в надежде на газ поразбирали печи, пришлось топить буржуйками. Правда, несколько домов и сейчас не подключились – дорого. Канализации здесь тоже нет – люди повыкапывали выгребные ямы, вместо водопровода сделали собственные скважины.

 

Село у многоэтажного массива остается другим миром: всего несколько лет как сюда провели газ,вот только подключение к дому обходилось в 15–20 тысяч гривен. Поэтому кое-где топят печки углем

 

В Киеве есть небольшой поселок при железнодорожной станции «Борщаговка», куда автотранспорт заезжает всего несколько раз в год – он обозначен на картах как хутор База – рядом действительно несколько складских баз: овощная, книжная.

 

Около десятка усадеб частного сектора, огороды и кусочек леса окружены со всех сторон магистральными линиями «железки». Шлагбаум единственного переезда открывают по разрешению начальника станции: для завоза дров и угля. Ни газа, ни воды, ни канализации в микропоселке нет.

 

– Мы еще до войны держали здесь огороды, – рассказала жительница Галина Коваленко, – и сейчас выращиваем овощи. В войну прятались от немцев в погребах. На самой развилке путей стоит маленький дом с датой «1911» – здесь жила бабушка, которая кормила нас, когда мы сапали сорняки на железной дороге много лет назад.

 

У домика – колодец: здесь часто останавливаются электрички, и машинисты набирают воду. Сносить старые одноэтажки и обустраивать это место пока никто не собирается..

Источник: Газета по-киевски

Подписаться на рассылку